Внештатный автор, специализирующийся на написании статей об улучшении качества жизни матери и ребенка, воспитании и развитии детей, гармонизации быта.
Кошка во сне перебирает лапами, будто бежит, собака тихо поскуливает и дёргает ухом, а хозяин смотрит на это и невольно спрашивает себя: снятся ли сны животным так же, как людям. Прямого ответа на этот вопрос наука дать не может – ни одно животное не расскажет о пережитом после пробуждения. Но по косвенным данным – электрической активности мозга, движениям тела и даже смене окраски кожи – исследователи выстраивают довольно убедительную картину.
У многих млекопитающих и птиц есть особая фаза быстрого сна (учёные называют её REM-фазой): в этот момент мозг работает почти как наяву, глаза быстро двигаются под веками, а мышцы тела, наоборот, почти не слушаются. Когда исследователи нарушали работу этого механизма у кошек, повреждая нужный участок мозга, животные во сне начинали красться, замирать и бросаться на невидимую добычу – то есть проигрывать вполне узнаваемые сюжеты.
Собаки, крысы, зебровые амадины, а также осьминоги с пауками демонстрируют признаки похожего состояния. Это не доказывает, что они видят сюжетный сон в человеческом смысле. Но это говорит: мозг спящего животного порой как будто заново проживает часть дневного опыта, вместо того чтобы просто отдыхать.
Как наука вообще пришла к идее, что во сне мозг может «проигрывать» пережитое, и как в XX веке открыли саму фазу быстрого сна – рассказано в материале об истории изучения сновидений. Здесь же разговор о другом: применимо ли то же самое к животным – и на каком именно основании учёные вообще берутся отвечать на этот вопрос.
Человека, разбуженного посреди быстрого сна, можно спросить, что ему снилось. С животным так не получится, и это главная методологическая сложность всей темы.
Поэтому исследователи опираются на три косвенных источника данных.
Первый – электроэнцефалография. У спящего животного, как и у человека, можно записать электрическую активность мозга и увидеть, чередуются ли медленная фаза сна и более «разбуженная» по картине волн быстрая фаза.
Второй – поведение. Подёргивания лап, движения глаз под сомкнутыми веками, звуки, а в редких случаях – и целые двигательные сценарии, которые животное разыгрывает во сне, если у него нарушена работа механизма мышечного паралича, характерного для быстрого сна, – например, из-за повреждения нужного участка мозга.
Третий, самый косвенный, – сопоставление активности мозга во время сна с той, что была у того же животного незадолго до этого в состоянии бодрствования. Если картины совпадают, у исследователей появляется основание говорить о «повторном проигрывании» дневного опыта: случайный шум так не выглядит.
Ни один из этих методов не отвечает на главный вопрос: чувствует ли животное что-то похожее на наши сны изнутри, а не просто демонстрирует нужные признаки снаружи. Но вместе они складываются в осторожный, но всё более уверенный ответ: похожее на сновидение состояние встречается в животном мире гораздо шире, чем считалось полвека назад.
Самый известный эксперимент в этой области поставил в 1960-х годах французский физиолог Мишель Жуве. Он обнаружил у кошек область ствола мозга, отвечающую за паралич тела во время быстрого сна, и научился нарушать её работу точечным повреждением этого участка. Животные без этого защитного механизма во сне вставали, крались, замирали и бросались на что-то невидимое – то есть воспроизводили поведение, характерное для охоты. Эти наблюдения стали одним из первых сильных поведенческих аргументов в пользу того, что во время быстрого сна у млекопитающего в мозге могут запускаться сложные сценарии поведения. У кошек в это же время зафиксировали и характерные вспышки электрической активности в зрительных отделах мозга; они говорят о сложной внутренней работе зрительной системы во сне, но сами по себе не доказывают, что кошка в этот момент «видит картинку» в человеческом смысле.
С собаками ситуация иная: у здоровой собаки паралич тела во время быстрого сна работает исправно, поэтому обычно можно заметить лишь подёргивание лап, ушей и морды – это многие хозяева видят регулярно. Клинический психолог Дейдре Барретт, специалист по сновидениям и гипнозу на факультете психиатрии Гарвардской медицинской школы, предполагает, что содержание таких снов, вероятно, устроено так же, как у человека: во сне всплывает то, что занимает животное в течение дня. Собаки сильно привязаны к хозяину, и, по её оценке, именно фигура человека – лицо, запах, реакция на своё поведение – с высокой вероятностью занимает заметное место в собачьих сновидениях.
Поскольку собаки обычно очень привязаны к своим хозяевам, вероятно, вашей собаке снятся ваше лицо, ваш запах и то, как она радует или раздражает вас, – предположила Дейдре Барретт, изучающая сон человека.
Это предположение специалиста по человеческим сновидениям, перенесённое на собак по аналогии: прямых данных о содержании собачьих снов наука пока не получила.
Более строгое подтверждение даёт работа с крысами. В опытах, где крыса бежала по лабиринту к пище, а затем засыпала, исследователи сопоставляли активность клеток гиппокампа – области мозга, отвечающей за память о пространстве – во время бега и во время последующего сна. Оказалось, что во сне у части крыс включался практически тот же порядок клеток, что и во время реального прохождения маршрута, – мозг как будто прокручивал уже пройденный путь заново. Это одно из самых сильных косвенных свидетельств того, что во сне мозг млекопитающего может воспроизводить структуру недавнего опыта.
Подробнее о том, какие функции сновидениям приписывает современная наука, мы разбирали в отдельном материале о том, почему нам снятся сны. Такое повторное воспроизведение активности мозга хорошо согласуется с гипотезой, что сон помогает закреплять и перерабатывать воспоминания.
У певчих птиц исследователи нашли неожиданную параллель дневному обучению. Зебровые амадины осваивают песню, подражая взрослому самцу, и делают это постепенно, оттачивая мелодию день за днём.
Оказалось, что во время сна мышцы голосового аппарата взрослых самцов подают сигналы, похожие на те, что управляют дневным пением, – мозг как будто «проговаривает» элементы песни, пока тело неподвижно. Но такая ночная активность у взрослых птиц оказалась куда более разнообразной и не всегда точно повторяла дневную версию песни, поэтому авторы работы осторожны в выводах: скорее всего, ночью птица не просто повторяет готовую песню, а как бы пробует разные варианты движения голосовых мышц, сохраняя гибкость уже освоенного навыка.
У молодых птиц, ещё только осваивающих песню, роль сна выглядит иначе. В одном исследовании структура песни у птенцов заметно ухудшалась после ночного сна, а затем восстанавливалась и даже улучшалась в течение дня – причём чем сильнее было ночное ухудшение, тем точнее в итоге получалась имитация песни наставника. Другая работа показала: после того как молодая птица впервые слышит песню наставника, в клетках мозга, управляющих пением, уже той же ночью возникают изменения, характерные именно для этой песни, – и они появляются раньше, чем меняется само пение, которое становится другим только на следующий день.
Так или иначе, находка встраивается в общую картину: у самых разных видов и на разных этапах жизни ночная мозговая активность оказывается связана с тем, чем животное было занято или чему училось днём.
Долгое время фазу быстрого сна считали привилегией млекопитающих и птиц. Современные исследования это представление размывают.
У бородатых агам – австралийских ящериц – зарегистрировали два регулярно чередующихся состояния сна, по электрической активности напоминающих медленный и быстрый сон млекопитающих: полный цикл занимал около восьмидесяти секунд и повторялся на протяжении шести–десяти часов сна. У рыбок данио обнаружили состояние с рядом признаков, напоминающих быстрый сон позвоночных, включая характерную динамику мозга, мышечного тонуса и сердечного ритма. Авторы работы предполагают, что общее устройство сна у позвоночных могло сложиться ещё более 450 миллионов лет назад.
Это не значит, что ящерица или рыбка видят сновидения в привычном смысле слова. Но сам факт, что похожее на быстрый сон состояние встречается за пределами теплокровных животных, заставляет пересматривать более старое предположение о его редкости: похоже, оно досталось самым разным ветвям позвоночных от общего и очень древнего предка.
Самое неожиданное подтверждение пришло от осьминогов – животных, далёких от млекопитающих.
Бразильские исследователи нашли у осьминогов два чередующихся состояния сна. В «спокойном» сне тело животного остаётся бледным, а зрачки сужены. В «активном» сне, который длится значительно короче, кожа осьминога быстро меняет цвет и текстуру, глаза двигаются, а щупальца подёргиваются. Более поздняя работа японских и американских нейробиологов показала, что во время такого эпизода кожа осьминога воспроизводит те же узоры, которые животное показывает наяву, а мозг в этот момент работает почти так же, как во время бодрствования.
Мы не можем утверждать, что они видят сны, потому что они не могут нам об этом рассказать, – объясняет Сильвия Медейрос, нейробиолог и ведущий автор исследования сна осьминогов.
Авторы исследований уточняют: сам по себе этот результат не доказывает, что осьминог что-то «видит» во сне в человеческом смысле. Но он показывает, что во время активной фазы мозг осьминога работает почти так же, как наяву, а кожа реагирует на это так же, как реагировала бы на реальную ситуацию. Похожее чередование состояний с изменением окраски найдено и у каракатиц – ближайших родственников осьминога.
Самая тонкая доказательная база – у беспозвоночных без сложного центрального мозга.
В 2022 году группа исследователей зафиксировала у молодых прыгающих пауков регулярные эпизоды, во время которых глаза животного – у пауков они неподвижны снаружи, но подвижны изнутри – начинали характерно двигаться, а лапки подёргивались, как это бывает у млекопитающих и птиц во время быстрого сна. Авторы работы называют это состоянием, похожим на быстрый сон, но прямо оговариваются: без возможности напрямую записать активность крошечного мозга паука доказать связь этих движений именно со сновидением пока нельзя.
У насекомых картина сложнее, чем казалось ещё недавно. Исследования дрозофил показывают, что их сон – не единое состояние: у мух выделили несколько стадий, включая «активную», когда мозг работает довольно активно, а реакция на внешние раздражители, наоборот, снижена. Более поздняя работа 2026 года различает у дрозофил уже три отдельных состояния сна. Некоторые исследователи сравнивают активную стадию с быстрым сном позвоночных по отдельным признакам, но считать её прямым аналогом пока нельзя – и тем более нет оснований говорить, что мухам снятся сны. У остальных беспозвоночных данных заметно меньше, чем по дрозофилам, млекопитающим, птицам и головоногим, что подтверждает и обзорная статья по теме.
Если сравнить млекопитающих по тому, сколько у них быстрого сна за сутки, крайности окажутся неожиданными. Утконос относится к однопроходным – очень древней и рано отделившейся ветви современных млекопитающих – и проводит в быстром сне около 5,8–8 часов в сутки, больше, чем любое другое из изученных на тот момент животных. У изученных китов и дельфинов убедительных доказательств обычного быстрого сна пока не нашли: вместо этого они спят поочерёдно одним полушарием мозга, закрывая противоположный глаз, а второе полушарие в это время остаётся достаточно активным, чтобы животное могло вовремя всплывать и дышать. Такой однополушарный медленный сон у дельфинов и китов, в отличие от их быстрого сна, описан надёжно.
Человек вовсе не рекордсмен по продолжительности быстрого сна, – писал ещё в 2000 году нейробиолог Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Джером Сигел, изучающий эволюцию и функции быстрого сна у разных видов, включая утконосов и китообразных.
Это плохо согласуется с простой идеей, что чем больше и сложнее мозг, тем больше в нём должно быть быстрого сна. У утконоса с довольно простым устройством коры мозга быстрого сна больше всего среди изученных млекопитающих, а у дельфинов и китов с одним из самых крупных мозгов на планете – почти нет. В современном обзоре Джером Сигел прямо пишет, что количество быстрого сна у разных видов никак не связано с уровнем интеллекта. Само по себе количество быстрого сна поэтому нельзя считать прямым показателем богатства внутренних переживаний – и это лишний повод для осторожности в любых выводах о сновидениях, основанных только на физиологии.
Хозяева кошек и собак часто спрашивают, не мучает ли питомца кошмар, если он во сне скулит, подёргивает лапами или тихо рычит. У человека кошмар подтверждают прежде всего собственным рассказом о неприятном сновидении после пробуждения – у животного получить такой отчёт невозможно, поэтому диагностировать кошмар по одному скулению или движению лап строго говоря нельзя. Правильнее говорить о вероятности: если во сне перерабатывается недавний тяжёлый опыт, у животного, пережившего испуг или стресс, беспокойное поведение во сне выглядит вполне ожидаемым.
Будить спящее животное без необходимости не стоит: резкое пробуждение посреди беспокойной фазы сна иногда пугает питомца сильнее, чем сам сон, а резко приближать лицо или руку к морде, которая может дёрнуться или щёлкнуть зубами спросонья, попросту небезопасно. Сама по себе вокализация или подёргивание лап – не повод для тревоги. Насторожиться стоит, если эпизоды становятся необычно долгими и интенсивными, тело выглядит скованным, а после пробуждения животное долго не может прийти в себя. Тогда это уже повод для консультации с ветеринаром.
Есть ли у животного физиологическое состояние, похожее на быстрый сон человека, и есть ли у него собственные переживания, похожие на настоящее сновидение, – это два разных вопроса, и путать их не стоит.
Для многих видов ответ на первый вопрос, судя по накопленным данным, скорее «да»: похожее на быстрый сон состояние встречается у млекопитающих, птиц, части рептилий и рыб, а также у головоногих. На второй вопрос наука пока не умеет ответить напрямую ни для одного вида, включая человека, – если убрать саму возможность спросить и получить ответ словами. Сюжет, образы и чувства, которые само животное каким-то образом переживает изнутри, ни один прибор пока увидеть не может.
Именно поэтому исследователи в этой области обычно избегают категоричных формулировок вроде «доказано, что собаки видят сны», а используют более осторожные – «вероятно», «данные согласуются с гипотезой», «поведение позволяет предположить». Разрыв между тем, что можно измерить приборами, и тем, что происходит внутри чужого сознания, – одна из самых упрямых проблем всей науки о сне. А у животных этот разрыв ощущается даже острее, чем у человека.
Точных доказательств того, что животные видят сны так же, как человек, нет – и, возможно, не будет никогда: заглянуть напрямую в чужие переживания нельзя, даже если речь о другом человеке, не то что о животном. Но данные, накопленные за последние шестьдесят лет, говорят об одном: во сне мозг многих животных не просто «выключается». У крыс и певчих птиц во сне повторяется то, чем они занимались или чему учились днём. У кошек, осьминогов и пауков во сне появляются состояния, похожие на ту самую беспокойную, активную фазу сна, в которую у человека приходят самые яркие сновидения. У осьминогов похожее чередование двух состояний сна, судя по всему, возникло само по себе, отдельно от рыб, птиц и млекопитающих: похоже, разные ветви животного мира пришли к похожему решению каждая своим путём.
Всё это делает идею о сновидениях у некоторых животных всё более правдоподобной. Но когда именно в ходе эволюции живые существа начали что-то чувствовать и видеть во сне изнутри – сказать пока невозможно. Окончательным ответом на вопрос из заголовка это тоже не назовёшь.
Наука выясняет это через энцефалограммы, видеозаписи и эксперименты с памятью мозга. Но задолго до появления таких приборов люди уже задавались похожим вопросом о собственных снах – просто пытались найти в них смысл иным способом. О том, как формировалась многовековая традиция толкования сновидений, читайте в истории сонников.
Источники:
Иллюстрации: Baby.ru, сгенерированы при помощи нейросетей
