Не те "Превратности" - 1

«Дорогая Катюша!
Я очень обрадовался твоему письму, особенно, новости о твоём возможном визите. Спасибо, что не забываешь своего непутёвого папаню. Ты у меня самый родной человечек, мой дом — твой дом, поэтому ты всегда можешь приезжать, не стесняясь, я буду только рад! Возможно, это письмо не успеет дойти, и мы увидимся раньше, что ж, это будет даже к лучшему, потому что так я получу возможность рассказать тебе все новости дважды. „Голубку“ мою никак не хотят печатать. Григорьев сразу дал резкий отказ, а у Воронова мне улыбнулись и сказали „мы позвоним“. Конечно же, я знаю, что никто не позвонит, однако, питаю надежду, что удача когда-нибудь улыбнётся и мне. К сожалению, в современном мире важнее связи, а не таланты, запомни это и ты, учись на моих ошибках.

Я наконец-то смог арендовать помещение поближе к центру (и, конечно же, поближе к своей Прекрасной Фее, как ты, наверное, догадываешься). Правда, цена не из дешёвых, пришлось немного поиздержаться, но торговля здесь идёт лучше, и я смогу — как сейчас говорят — отбить издержки довольно быстро. Особенно если расширю ассортимент и закажу сувениров, на этих улицах много праздношатающихся людей, сама понимаешь, Шиллера они покупать не будут, зато на какой-нибудь магнит или колокольчик раскошелятся. Кроме того, скоро первое сентября, я уже заказал крупную партию канцелярских товаров и учебников, и надеюсь в ближайшие дни получить приличные денежки. Все-таки, я правильно сделал, что перевёз „Уголок“, торгуется здесь бойко, но самое главное, что я теперь могу каждый день видеть Её! Наверное, нехорошо такими переживаниями делиться с дочерью, но кому это еще рассказать, как ни тебе! Её офис находится как раз над моим теперешним „Уголком“, и каждый день ровно в 10:00 она припарковывает свою Ауди в аккурат напротив витрин. Я специально не вешаю жалюзи, якобы, для того, чтобы товар было видно с улицы, но на самом деле, чтобы видеть, как она захлопывает дверцу, перекидывает через плечо сумочку на длинном ремешке, и как её пепельная высокая причёска проплывает мимо моих окон. Ты представить себе не можешь, какое это счастье — видеть Её ежедневно! Ни на что большее я претендовать не могу. Я толстею, у меня залысины, подагра и вставные зубы, а в последнее время, всё чаще приходится надевать очки, я не ровня этой роскошной женщине, моей Прекрасной Даме, с меня и взглядов довольно.

Передавай привет маме, скажи, что я давно всё забыл и простил, и не держу на неё зла. А впрочем, ничего не передавай и не говори, что получила от меня письмо, а то она опять будет только ворчать, что я старомодный, и что я — книжный червь.

На этом всё. Целую тебя, мой Катёнок, и с нетерпением жду встречи!

Папа.»

Перечитав письмо, Катя убрала его в сумку и стала задумчиво смотреть в окно на проплывающие мимо деревья. Каждый раз, когда она ехала к папе, у неё было чувство, что она возвращается домой. С тех пор, как её родители разошлись, она жила с мамой и отчимом в другом городе, где за много лет так и не сумела принять новую семью. С матерью отношения становились все холоднее, отчим упорно делал вид что её не замечает, и как только Катя накопила небольшую сумму денег, объявила, что собирается жить отдельно. Это известие никого не удивило и не расстроило, что немного обидело девушку, но и укрепило её в намерении отдалиться от матери и её нового мужчины. Зато она старалась использовать каждую возможность, чтобы съездить к папе. Он был чудак и неисправимый романтик, держал небольшой книжный магазинчик, писал стихи и лирические очерки, которые никто не брался публиковаать, носил длинные волосы, которые собирал в конский хвост, любил турецкий кофе и плакал, когда слушал «Призрака оперы». Он весь был как будто из прошлого века, жил в уютном мирке из книг и фантазий, и в этом его мире Катя отдыхала душой. А теперь ещё эта любовь, которая тоже вышла из его книжного мира. После расставания с мамой он бросился на поиски Вечной Женственности, и вот, нашёл её воплощение в хозяйке косметологического салона, которая едва ли догадывалась о его существовании. Такая любовь — безответная, платоническая, фанатичная — была не по наслышке знакома самой Кате. Она словно передалась ей с генами отца, вдобавок, вместе с невезучестью. Она тоже любила, давно и безнадёжно, и её любимый жил в том же городе, что и отец, возможно, поэтому её и тянуло туда, не только к уютной квартире папы, но и к возможности снова увидеться с тем, о ком не переставала думать. Они познакомились в позапрошлый новый год, когда катины подружки пригласили её отмечать праздники на чью-то дачу. Было много алкоголя, неделя бурного студенческого веселья, бессонные ночи в большой компании знакомых и незнакомых ребят, среди которых был Игорь. Он зразу завладел вниманием Кати — высокий, спортивный, самоуверенный парень-выскочка, на тот момент, аспирант медицинской академии. Он успевал заигрывать со всеми девушками, отпускал одну за другой искромётные шутки, и, в отличие от других парней в компании, никогда не был пьяным. Гремела музыка, кто-то дрался за окном, кого-то мучительно тошнило, с чердака доносились ритмичные звуки и стоны, кто-то поехал за новой порцией выпивки, кто-то с хохотом запускал фейерверки… всё это вспоминалось, точно в тумане. Точно, всё это было не с ней, а она читала где-то об этом. Зато Игорь в её воображении стоял, как наяву. Она запомнила все его рубашки, запомнила все немногочисленные фразы, с которыми он обращался к ней, помнила, какой у него одеколон, как звучали его шаги, и что у него на третий день появился лиловый засос на шее, и что мизинец на левой руке у него не сгибался… она могла бы перечислить еще сто мелочей о нём, и вот уже почти 2 года, перебирала их в памяти, словно чётки, смакуя эту горькую любовь. Он не замечал её, что не удивительно, ведь в этой шумной толпе были девушки красивее и смелее Кати. Кого может заинтересовать сутулая серая мышка в очках, просидевшая все праздники в углу с зажатым в ладонях бокалом?.....

Пронзительный гудок поезда вывел Катю из задумчивости. Она взглянула на часы. Осталось полчаса — и она будет на месте, зайдёт в папин «Уголок» и, кто знает, может быть, наконец, какая-нибудь случайность столкнёт её с Игорем.....

Михаил Иванович Ильичёв, владелец и единственный продавец магазина «Уголок», как раз начал переписывать ценники, когда его отвлёк от работы шум на улице. За окном имел место скандал, слышались голоса, разговаривающие на повышенных тонах.

— Да ты кто такой, чтобы мне указывать, щенок?!

— Я пешеход.

— Я спрашиваю, какое у тебя право мне указывать, что я нарушила, а что нет?

— Женщина, успокойтесь, с вами нормально разговаривают.

— Убери камеру! Уйди с дороги!

— Женщина, зачем вы давите людей?

— Так, не\х\ер мне на капот бросаться, урод! Что-то не нравится — вызывай полицию, но ты мне указывать не имеешь никакого права.

— Сейчас вызовем.

— Так чего тебе надо тогда? Проваливай! Приедут, и будут разбираться со мной, и штрафовать меня! А ты можешь гулять с полными штанами гордости!

— Вы совершили наезд на пешехода..

— Который сам бросился мне на капот!

— Я вам еще раз объясняю: ваша машина припаркована в неположенном месте....

— Я тебе в ж\о\пу её припаркую! Я здесь 15 лет работаю, и 15 лет ставлю машину на этом самом месте! Это не твоё дело, понятно? Есть полиция, вот я и буду с ней разбираться, а тебя, сопляк, это не касается! На свою машину сначала заработай!...

Тут загомонили сразу несколько голосов, так, что разобрать нельзя было ни слова. Ильичёв решил выйти на улицу и самому посмотреть, в чем дело, но успел только протиснуться между полками, как дверь магазина открылась, и внутрь вошел высокий молодой человек с портфелем.

— Здравствуйте. Вы хозяин? Ильичёв слегка смутился и испугался. Молодой человек выглядел так представительно и держался так уверенно, что Ильичёву показалось, что его сейчас будут штрафовать или облагать налогами. Он пробормотал что-то вроде «День добрый, чем могу?», забежал за прилавок, как будто, желая защититься и с готовностью посмотрел на незнакомца.

Шум на улице не прекращался.

— Мы тут у вас стикеры заказывали, они уже пришли из типографии?

— Нет. Эээээ… да. Аааа… собственно, какие стикеры?

— Значит, наверное, не пришли еще. — Молодой человек явно огорчился.

Тут Ильичёва осенило:

— Ааааа! Круглые такие, большие? Как вас… Стоп-хам, да?

— Да-да, Стоп-хам! — сказал парень с лёгким поклоном, словно представился.

У Ильичёва отлегло от сердца, и он полез под прилавок, досадуя на свою нервозность. «Ай-ай-ай, — думал он. — Надо же, как неловко получилось. Эта ругань под окнами совсем меня из колеи выбила.» Он достал внушительную стопку больших круглых наклеек, упакованных в слюду, парень уже приготовил деньги, чтобы рассчитаться, и тут дверь распахнулась с такой силой, словно её открыли выстрелом из пушки. Ильичёв поднял взгляд и остолбенел… в павильон вошла, нет, влетела его Прекрасная Дама, его Обожаемая Фея, только теперь она была похожа на ведьму. Её волосы растрепались, щеки заливал демонический румянец, а глаза пылали гневом. Почти подбежав к парню с портфелем, она с силой схватила его за плечо и развернув к себе лицом, процедила:

— Слушай, сколько тебе денег дать, а?

Парень улыбался и задвигал плечом, как бы желая сбросить её руку.

— Да, не нужны мне ваши деньги. И вообще, уберите руки, я вас не трогал.

— На х\р\ена? На хр\е\на тогда ты это делаешь, урод ты моральный? Тебе заняться нечем? Пойди лучше работу найди!

— Женщина, ну зачем обзываться, я же с вами культурно разговариваю.

— Ты гляди, еще меня виноватой делает!

Парень казался абсолютно спокойным и даже довольным, что выводило женщину из себя еще больше. Она сжала губы, сделала несколько глубоких вдохов, отчего её тонкие ноздри затрепетали. Казалось, она еле сдерживается, чтобы не ударить.

— Так. Давай по порядку: какие у тебя ко мне претензии? Как у пешехода к водителю. Только не взваливай на себя функции ГИБДД! (Звук ГИБДД получился у неё подобен автоматной очереди)

— Вы совершили на меня наезд, вот, у меня даже синяк есть, видите? — парень для убедительности задрал штанину.

— Поезжай в медпункт. Освидетельствуй свои особо тяжкие телесные повреждения. Напиши на меня заявление в полицию, меня зовут Светлана Романовна Остапчук — запомнил? Номера мои уже на камере есть. Пишешь заявление — меня штрафуют — все счастливы! А теперь снимай оцепление и убирай толпу своих до\лб\оёжиков с дороги! Мне ехать надо, для меня время — это деньги! Я, в отличие от некоторых, работаю! — она резко развернулась на каблуках и вылетела из магазина.

Парень помедлил несколько секунд, выглянул наружу и крикнул:

— Ребят! Разойдитесь, дайте проехать.

В ответ послышался недовольный гомон.

— Разошлись, я сказал! — жестко добавил он, в его тоне послышался начальственный приказ. Видимо, он был в авторитете.

— Так, значит, на чём мы остановились?.. — как ни в чём ни бывало обратился он к Ильичёву. — Ага, я вам это, а вы мне еще триста сдачи. Всё, спасибо, удачного дня! Оставшись один, Ильичёв еще несколько минут стоял в той же позе с неподвижным взглядом. На разыгравшийся перед ним конфликт он смотрел, словно в театре, не решаясь вымолвить ни слова. И только теперь, выйдя из оцепенения, медленно прошептал:

— Светлана Романовна Остапчук.....

Пенни Трейшн
Пенни Трейшн
Нижний Новгород
00684

Комментарии

Пожалуйста, будьте вежливы и доброжелательны к другим мамам и соблюдайте
правила сообщества