Из журнала пользователя Лидия Викторовна
Доступно: Для всех
Рассказы о беременности и родах

Эх, мамаша-мамаша…

Надо признаться, что по жизни я большаяавантюристка, но и трусиха жуткая. В детстве ябольше всего боялась аппендицита и атомной войны.Потом, конечно, страхи эти детские прошли, ноопасения, все же остались.

Но вот роды почему-то меня абсолютно не пугали.Я всегда мечтала рано родить, желательно ввосемнадцать. Заранее подсчитывала, что когдамоему чаду будет двадцать, а мне тридцать восемь– я буду еще «очень даже ничего».

В восемнадцать, к счастью, я не родила, да и вдвадцать тоже. Но ребёнком просто бредила.

И, наконец, в двадцать лет, поспешносоединившись узами Гименея с одним изпретендентов на мою руку и сердце, я началадействовать. Не прошло и двух лет каждодневногокропотливого труда, как я благополучнозабеременела.

Вся семья была в счастье и, начиная с первыхнедель, стала закармливать меня творогом. Есличестно, то для меня молочные продукты до сих порне существуют, как таковые. Вот колбаса,желательно «Докторская» – это да, а всякие «творожкисосметанкой»- я и тогда выносить не могла, тем более в техколичествах, которые старательно впихивализаботливые родственники в мой беременныйорганизм.

Всё протекало нормально, меня ни разу незамутило и не затошнило, мне совершенно нехотелось солёных огурцов, и если бы живот не лезна нос, я бы даже не заметила, что нахожусь не однав своём молодом и крепком теле. Я носилась вседевять месяцев, как угорелая – с работы на курсыанглийского, а потом к подруге, в театр или в кино.На шестом месяце я успела получить водительскиеправа и до последнего дня не вылезала из-за руля,а на восьмом – весь вечер отплясывала вресторане на свадьбе у лучшей подруги.

Я даже не бросила курить. Да-да… я понимаю, чтосейчас в меня полетят камни, но курить япродолжала, правда, значительно уменьшив дневнуюдозу.

По подсчетам врачей родить я должна была 19-госентября. А 15-го вечером вдруг начались лёгкиесхватки.

– Это предвестники, у меня тоже так было, – убедительно сказала мама и ушла в свою комнатупроверять тетради.

Надо сказать, что иметь мать-учителя – это невсегда полезно. Она вечно занята: то планысоставляет, то готовится к открытым урокам, топроверяет кипы сочинений, написанных мелкимубористым почерком на двенадцать страниц каждое.

Короче, в тот вечер ей было не до меня. Я же, отприроды терпеливая, не стала долго ныть иотправилась на вечерний променад.

Схватки усиливались, но промежуток между нимисоставлял около часа. Дитё изнутри било менявсеми конечностями – куда не попадя, так и норовядостать до печени. Я еле дошла обратно до дома. Втаком полусхваточном состоянии пребывала япрактически сутки. И, наконец, поздно вечером 16-го- «началось»… Вот с этого момента, я начну,пожалуй, по-подробнее...

17 сентября.
01 час 10 минут.
Меня погрузили в машину. Всё моё благородноесемейство, а именно: муж и родители ехали,естественно, тоже вместе со мной.
Вообще-то, рожать я должна была «по блату». Мойпапа – врач, и его бывшие однокашники равномернораспределились по всем больницам, роддомам иполиклиникам славного города на Неве. Так что,везли меня не куда-нибудь, а в роддом им. Видемана,на Васильевский остров… с Загородного проспекта…в начале второго ночи… Я думаю, питерцы сразудогадаются, что мы увидели, подъехав к Неве. Ага…разведённый Дворцовый мост… Я завизжала.
Схватки повторялись с периодичностью в пятьминут. Муж рванулся было ехать в объезд, но мудраямама сказала:
– Едем рожать на Дзержинку, это ближе всего. Тамроддом для иностранцев. Они не имеют права непринять.

01 час 35 минут.
Приехали на ул. Дзержинского, в роддом №6. Вприемном покое тихо посапывала дежурнаямедсестра.
– Паспорт!
Муж протянул ей мой краснокожий документ.
– Да не этот, иностранный!
– Да она не иностранка, у нас вообще направление вВидемана, но мосты разведены, мы не можемпроехать! – оправдывался мой благоверный.
– Раньше нужно было думать, мы обслуживаем толькоиностранцев! Езжайте в Снегирёвку, время еще есть,- сказала добрая тётя и положила голову на стол,всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Пришлось уйти оттуда ни с чем. Сели в машину истали думать, что же делать дальше. От Снегирёвкия отбрыкивалась, как могла.
«Снегирёвкой» называли роддом на ул. Маяковского.Он считался одним из худших в городе, так как тамвсё время был стафилококк. Несчастныеноворожденные подхватывали эту палочку в первыедни своей жизни и мучились от болей в животике допяти-шести месяцев. Роддом периодическизакрывали на проветривание, но успешным назватьэто мероприятие было нельзя. Стафилококкоказывался живучее и процветал там практическипостоянно.
Я опять завизжала. Схватки шли по нарастающей – всё сильнее и длительнее и теперь уже – каждыечетыре минуты.
В разговор вмешался папа:
– Ты хочешь рожать в машине?
– Нееееееееет!
– Тогда не выпендривайся и поехали, куда тебеговорят!
– Да везите вы куда хотииииите, толькопобыстрееееее!!!

02 часа 10 минут.
Мы поцеловали закрытую дверь Снегирёвки –надпись на входных дверях гласила, что тампроводилось очередное проветривание...
Меня начала бить нервная дрожь. Я с ужасомпредставила себе, что ЭТО может произойти прямосейчас, в машине. Дурочка. Я же не знала тогда, чтороды – дело далеко не пяти минут… и даже неполучаса. Я была настолько наивна, что слишкомслабо представляла себе, сколько времени мнепонадобится, чтобы произвести на свет своегонаследного принца. Но о принце я в тот момент дажеи не догадывалась, так как в своё время несогласилась на УЗИ и понятия не имела, кто же тамвнутри меня обитает.

02 часа 30 минут.
Мы дождались на набережной, когда свелимосты и за считанные минуты долетели до Видемана.За эти минуты я успела так заколебать своимизамечаниями и придирками своего мужа-автогонщика,который виртуозно водил машину, что он готов былвысадить меня просреди улицы. А мама в это времяпроводила со мной занятие на тему: «Как вестисебя во время родов».
Наконец, мы подъехали к роддому. Пока мужизвлекал меня из машины, родители побежаливперёд – разыскивать папиного приятеля, которыйвроде бы должен был дежурить в эту ночь.
– Дай затянуться, – сказала я мужу, увидев, что онзакурил.
– Ты совсем, по-моему, обалдела! – ответил муж,отдёргивая от меня руку с сигаретой.
Но от меня так просто не отделаться. Я все-такиумудрилась в перерыве между схватками выхватитьу него злополучный хабарик и пару раз затянуться.Муж с ужасом смотрел на меня, но понимал, чтосейчас со мной связываться бесполезно. В роддом язаходила, выпуская дым колечками. Всем назло!
В приемном покое уже сидели мои родители врасстроенных чувствах. Папиного приятеля надежурстве не оказалось – у него с 17-го сентябряначался отпуск...
– Ничего страшного, – сказала мама, выдавливая изсебя улыбку. – Будешь рожать как все!!!

Документы приняли у меня, слава Богу, безпроблем, записали все мои данные и обещалиотпустить попрощаться с близкими. Когдаоформление бумаг было закончено, я спросиламедсестру, могу ли я выйти и взять у мужа пакет снеобходимыми вещами.
– Никаких вещей в роддом брать не разрешается, вамздесь всё выдадут!
– А зубную щетку и расческу?
– Сегодня она тебе не нужна, а завтра пустьпередадут в передаче. И никаких прощаний, тебясейчас поведут… И повели… как по этапу...

02 часа 50 минут.
Дежурный врач измерила давление: 160 на 120 –на лице у неё был нескрываемый ужас.
– Милочка, да у Вас, наверное, проблемы с почками? АВы молчите! Нехорошо скрывать такие вещи!
– Нееет, у ммменя ннникогда нннне было пппроблем, – в страхе протянула я.
– Да что Вы мне рассказываете! Я же вижу, как Васколотит!!! – бросила мне врачиха в ответ ипринялась усердно заполнять мою медицинскуюкарту.
Не успела я открыть рот, чтобы спросить, что жемне делать с таким давлением, как вошла медсестраи скомандовала:
– Быстро! Бриться и на клизму!
В то время я была ещё девушкой стеснительной,особенно если дело касалось каких-тофизиологических моментов. Так что, дома я заранеесебя подготовила.
– А мне не надо, я всё сама...
– Знаем мы, как вы тут все всё сами делаете. Толькоработу нам усложняете! А ну, пошли!

Я опущу все пикантные подробности о том, какменя лишали остатков волосяного покрова иопустошали мне уже и без того очищенный кишечник.Могу сказать только, что ни морального нифизического удовольствия я от этого не испытала.

Итак, после всех вышеперечисленных процедур, яоказалась предродовой палате.

4 часа 00 минут
Огромная больничная палата была полностьюзаставлена железными койками. В палате царилполумрак и не было ни души. Кровать, на которуюуказала мне медсестра, представляла собойметаллический карас с железным матрацем. Наматраце лежало что-то оранжевое. Я сначалаподумала, что покрывало, оказалось же, – клеёнка.
И на это холодное, ужасное подобие простыни ядолжна была лечь. Если учесть, что меня облачили вжуткую застиранную распашонку, котораязаканчивалась где-то в районе пупка, а трусыпредусмотрительно отобрали вместе с остальными«личными вещами», то можно себе представить, чтоя испытала, увидев такое «ложе». И это всё на фонесхваток, которые появлялись каждые три минуты.
– Ложись и постарайся уснуть, – сказала мнемедсестра и зевнула.
– Я на это не лягу! Я не хочу, я боюсь здесьоставаться одна!
– Да куда ты денешься, ложись сейчас же, пока ятебе не вколола что-нибудь!

Мне стало страшно. На глазах выступили слёзы отболи и унижения, но я не сдавалась.
– Не лягу, – прошипела я в ответ уходящей медсестре.

Как только за ней закрылась дверь, янаправилась на поиски выключателя. Оставатьсяодной, да еще и в потёмках – я не собиралась.Кряхтя, обошла всю палату и, наконец, обнаружилаискомый предмет. Нажала… и свет вообще погас.Судорожно нажала еще раз и опять гордо засветилаодна единственная на всю палату «лампочка Ильича».

Состояние моё с каждой минутой всё ухудшалось иухудшалось, от непрерывных болей в пояснице,помимо схваток, я практически не могла стоять –ноги категорически отказывались держать менявместе с огромным животом, но я упорно продолжалаподпирать стенку около входной двери.

Чтобы как-то отвлечься, я решила «прогуляться»по коридору. И тихонько, держась за стенку однойрукой, а второй усиленно натягивая распашонку нато, что находится ниже талии, я пошла…

05 часов 40 минут.
В коридоре было тихо, тепло и светло. Страхотступил, осталась только дикая боль. Так я ибродила по стеночке туда-сюда, тихо постанывая,пока вдруг не услышала над ухом:
– Это ещё что такое? Кто разрешил гулять? Быстро впалату! – визгливый голос медсестры не понравилсядаже моему чаду, которое забилось в этот момент вживоте с утроенной силой.
– Я не могу там… лежать… там даже простыни нет…там темно и холодно, – жалобно проскулила я, внадежде, что от меня отстанут.
– Быстро в палату, сейчас врач придёт осматривать.Ложись и лежи тихо!

Я послушно поплелась в палату, и превозмогаявесь ужас от одного только вида этой клеёнки,попыталась лечь. В тот момент, когда я села намартац и хотела поднять на кровать ноги, я поняла,что провалилась почти до пола. Продавленныйжелезный матрац окутал меня как металлическаяпаутина, оранжевая холодная резина подо мнойсоздавала впечатление ледяного обёртывания.Выбраться из этой «колыбели» самостоятельно яуже была не в состоянии… Дрожа всем телом ипризывая «мамочку» на помощь, я лежала и кусалагубы до крови. Я хорошо помнила слова своей мамыперед входом в роддом:
– Только не кричи, ты можешь сильно навредитьребёнку. Делай, что хочешь – кусай губы, щиплисебя за руку, чтобы отвлечься на другую боль. Нотолько не кричи!!!
И вот теперь я лежала и «отвлекала» себя сослезами на глазах, непрерывно глядя на огромныечасы на стене и вслух всхлипывая:
– Мамочка, как больно… мамочка, когда это ужезакончится… мамочка… мамочка...

06 часов 30 минут.
Дверь в палату открылась и вошли двое –медсестра и мужчина в белом халате.
– Доброе утро, как самочувствие? Я Ваш врач, будупринимать у Вас роды...
– Самочувствие – немного лучше чем у Бубликова, –отшутилась я. – А мне ещё долго?
– Сейчас посмотрю. Раздвиньте ноги...
Я подчинилась, насколько это позволил сделатьмой железный гамак.
– Так… матка раскрыта только на два пальца...
– А на сколько нужно, доктор?
– Неважно, еще придётся потерпеть. Вы ведь впервый раз?
– Да, а что?
– Ну, я думаю, не последний! А Вы спали?
– Нет, не спала, как я могу спать на этой клеёнке? – ответила я, скривившись.
– Нет, вы только посмотрите на эту принцессу нагорошине, клеёнка ей не нравится! А если водыотойдут, на мокром белье лучше будет лежать?Доктор, смотрите, чё они себе позволяют! – вмешалась в мой разговор с врачом медсестра.
– Лена, подушку, одеяло и «сон-наркоз». Срочно.
Доктор вышел из палаты, а медсестра Лена окинуламеня презрительным взглядом:
– Лахудра… хоть бы причесалась, видела бы ты себясейчас в зеркало! Подушку ей с одеялом подавай!Ишь, барыня… – и удалилась, недовольная всембелым светом.
– Так мне же не разрешили...- и, не досказав до конца,я разревелась...

От знакомых мне было известно об унижениях всоветских больницах, но я и не подозревала, докакой степени они могут дойти! Рыдания душилименя и не давали возможности нормально дышать.Схватки усиливались, и я уже была не в состояниимолча терпеть эту боль.
Я закрыла глаза и буквально заставила себяуспокоиться и дышать глубже.

– Руку! – услышала я над собой.
Я открыла глаза и увидела Лену со шприцом, но…без одеяла и без подушки.
Пришлось протянуть ей руку для укола...
Дальше помню только её усмешку, а потом – полныйпровал...

09 часов 30 минут.
Впервые за долгое время я различила стрелкина часах… Помню, что пыталась это сделать многораз, но перед глазами все расплывалось.
В палате было полно народа, кто-то ходил из угла вугол, кто-то дико орал, кто-то матерился и крылвсех мужиков на свете, кто-то плакал, кто-тостонал… Это всё были мои соседки по палате, – роженицы, которые поступили сюда, пока янаходилась в состоянии полудрёма от снотворного...
Откуда-то из коридора раздавалисьдушераздирающие крики… От обилия этих звуковмне стало нехорошо…
Едва я начала соображать, где я и что со мной, какподоспела схватка… Я закричала...
– О, пришла в себя, – произнёс кто-то рядом.
– А мы уж думали, ты и рожать так поедешь, безсознания… – добавила моя соседка, морщась отболи.
– А что со мной? – недоумённо спросила я.
– Да ты каждые две минуты вскакиваешь со стоном исадишься на кровати, не открывая глаз. А потомпадаешь, как подкошенная и засыпаешь. Потом опятьвскакиваешь и опять падаешь. И так уже три часаподряд...
Я помнила, что боль присутствовала постоянно, и,даже если схватка отпускала, то поясница какбудто разрывалась, но мне казалось, что я не сплю…

– Девочки, помогите мне, пожалуйста, вылезтиотсюда, мне в туалет нужно, – взмолилась я.
Те, кто был на ногах, помогли мне выбраться изкойки, и, спотыкаясь от головокружения, я пошлаискать нужное мне заведение.
Я направилась по коридору в ту сторону, откудадоносились страшные стоны, которые становилисьвсё ближе и ближе. И вдруг всё стихло...
Дверь в родилку была открыта, и я увидела нечтотакое, от чего мне захотелось бежать домой безоглядки. Моему взору предстало гинекологическоекресло, чьи-то раздвинутые ноги и между ними – огромная кровавая дыра...

Плач новорожденного вывел меня из ступора, язажмурилась, чтобы стереть из памяти увиденнуюкартину и медленно направилась в туалет...
На обратном пути в коридоре я встретила своегодоктора.

– Пойдёмте в палату, я Вас осмотрю.

Пришлось опять ложиться на омерзительнуюклеёнку и раздвигать ноги, теперь уже на всеобщемобозрении.

– Плохо раскрывается матка, – изрёк послеосмотра доктор. – Нужно стимулировать. А ну-ка, ещераз раздвиньте ноги!

Вдруг я почувствовала укол, и что что-то горячееполилось из меня в неимоверных количествах.Жидкость разливалась по всей клеёнке, впитываясьв жалкое подобие моей ночной рубашки.

– Я проколол Вам пузырь, теперь всё должно пойтибыстрее! – сказал довольный доктор и направился квыходу.
– Доктор, я вся мокрая, мне очень холодно, – окликнула его я в последний момент, придя в себяот шока.
– Я скажу медсестре, – ответил доктор и вышел.
Медсестра не заставила себя ждать, только пришлаона не с сухим бельём, а с очередным шприцом...

16 часов 15 минут.
– Смотрите, смотрите, она сама встала! Что онаделает?! – услышала я отдалённые голоса, но непоняла, что они относятся ко мне...
А дальше было всё, как во сне...
Соседки по палате потом уже рассказали мне, что явстала между двух кроватей, ухватилась руками запоручни и с закрытыми глазами, но абсолютноспокойно сказала:
– Я сейчас рожу, – и начала тужиться.
– Помогите, она рожает, – закричали наперебой моисоседки, – скорее, помогите!
Врач прибежал вместе с другой уже медсестрой, ониуложили меня на каталку, котораяпредусмотрительно стояла в палате и повезли вродильный зал, на ходу натягивая мне на ногитряпичные бахилы.
– Перелезай на кресло, – скомандовала акушерка.

16 часов 25 минут.
Я попробовала перелезть с каталки на родильноекресло и попала ногой прямо в таз с кровью,оставшийся от предыдущей роженицы.
– Меняйте ей бахилы! Кто оставил здесь этот таз?-орал не своим голосом доктор.
– Доктор, головка уже видна, – констатировалаакушерка в то время, как медсестра меняла мнебахилы.
– Быстрее, быстрее меняй! А ты тужься, тужься идыши глубже. Смотри на акушерку, она подскажет!
Но смотреть я не могла, глаза закрывались,благодаря второму уколу «доброй» Лены.
Как потом выяснилось, «профессиональная»медсестра перепутала препараты и вместостимулирующей магнезии, всадила мне второй разсильнейшее снотворное. Но узнала я об этой ошибкенамного позже, а на тот момент я вообще слабосоображала, что от меня хотят...

– Давай, милая, давай! Хорошо, хорошо! –подбадривала меня акушерка.
– Доктор, она сейчас порвется!
– Да режьте промежность, что вы смотрите!
Промежность разрезали, но на фоне общей боли яэто и не особо ощутила.
– Давай, еще, еще, вот так, молодец!
И тут вдруг медсестра и акушерка навалились мнена живот, и я почувствовала облегчение.

16 часов 30 минут.
– У тебя мальчик, смотри! – сказал, улыбаясь,доктор и похлопал ребёнка по попке.
Мальчик не издал не звука...

Началась какая-то суета… Я долго разлеплялаглаза, чтобы посмотреть на своего младенца, норебёнка спешно куда-то унесли, я даже не успелаего разглядеть.

Потом «мы» еще рожали детское место, а дальше – меня выкатили на каталке в коридор и оставили «стекать».Я опять провалилась в сон...

20 часов 30 минут.
– Мамаша, кашу манную будете?
– Кто у меня родился?
– А кисель?
– А какой вес и рост?
– Мамаша, я из столовой, я не в курсе.
– Я пить хочу, можно воды?
– Воды нет, только кисель!
– А из-под крана?
– Нельзя, не положено!

20 часов 45 минут
– Тааак, а сейчас поедем зашиваться, – пожилаянянечка смотрела на меня с сочувствием...
– А кто у меня, мальчик или девочка?
– Эх, мамаша-мамаша… забыла што ли? Ща посмотримбирку. Ага. Вота: 16.30, мальчик, 3.650 и 52 сантиметра.
– Спасибо Вам… – прошептала я, и слёзы радостиградом покатились у меня по щекам.

Я до сих пор не могла поверить, что всё ужепозади и что я стала матерью. Для большейдостоверости я всю дорогу ощупывала свой живот,который буквально прилип к спине...

«Господи, спасибо тебе, что все мои мучениязакончилсь!» – подумала я, въезжая в операционную.
На жёстком операционном столе я почувствоваласебя как на перине по сравнению с железнымматрацем.
– Придётся потерпеть, двенадцать внутренних ипять наружных швов, – констатировала молодаяврачиха.
– С наркозом? – в надежде спросила я.
– Нет, в таких случаях анестезия не нужна, – отрезала докторша и начала устанавливать передмоим носом белый экран из простыни.
У меня всё сжалось внутри. Мало я вытерпела засегодняшний день, так еще сейчас предстоитштопка по-живому.
– Ноги привязывать или будешь хорошо себя вести?– спросила врачиха, глядя мне в глаза.
– А это больно?
– Да как комариный укус! – улыбнулась она.
– Тогда буду хорошо себя вести, – ответила я,собрав в себе остатки сил.

От первого «комариного укуса» я дёрнулась так,что упал экран. Не успела докторша его поставитьна место, как дверь в операционную открылась, и яувидела толпу непонятных существ, которыенаправлялись к столу...
При ближайшем рассмотрении, существа оказалисьафриканцами, одетыми в белые халаты.
– Кто это? – завопила я.
– Это иностранные студенты-медики, не волнуйся,они только посмотрят, я буду им на тебепоказывать, как зашивают послеродовые разрывы.
– Я не хочу, чтобы на мне показывали, пусть ониуйдут.
Но докторша не обращала уже на меня никакоговнимания...
– Сначала я промываю водой промежность, а потомделаю… вкоооооооол...
На слове «вкол» она всадила мне иглу с такойсилой, что я закричала от боли.
Я хотела дёрнуться, но не могла. Ноги былипривязаны.
Тогда я начала дико орать. Боже, чего я только ненаговорила и врачихе, и студентам, и вообще всемуперсоналу этого знаменитого роддома. Теперь я немогла навредить ребёнку и выдавала сполна всё то,что не выкричала за последние сутки адскихмучений...

22 часа 10 минут.
Меня, уже зашитую – в общей сложностисемнадцатью швами, торжественно ввезли впослеродовую палату, где я увидела всех своихбывших соседок из предродовой.
– Ну, наконец-то! Живая!!! Ну, слава Богу!!! –затарахтели они хором.
– Девочки, а вы-то как? – промямлила я.
– Да мы-то уже давно тут. Позже тебя приехали,позже родили, а ты, вон, последняя сюда прикатила.
И началась оживлённая беседа, из которой я самымподробным образом узнала все нюансы моегосостояния, очевидцами которого были эти женщины,а так же все те ощущения, чувства и эмоции,которые они сами испытали при родах.

22 часа 30 минут.
В палату вошла медсестра и громогласнообъявила:
– Мамаши, вставайте и идите мочиться!
Все начали медленно подниматься, а я не смогла… Уменя абсолютно не было сил, да и в туалет мнесовершенно не хотелось.
– Я не могу, мне не встать.
– Или ты встаешь, или я иду за катетером.
Я попробовала боком, чтобы не повредить швы,сесть на кровати, но голова закружилась, ноги ируки меня не послушались – и опять молча легла.
Истязание катетером длилось минут десять.Медсестра никак не могла его вставить туда, кудабыло нужно, но все-таки методом проб и ошибок – справилась с поставленной задачей и, наконец,отстала от меня, предупредив, что встать мне всёравно необходимо, для моего же блага.

23 часа 10 минут.
Немного отлежавшись, я решила послушатьсяуказаний медсестры и сходить позвонить домой. Вмоих вещах, которые были доставлены из приёмногоотделения прямо в палату, я обнаружила расчёску,зубную, щётку, пасту, какие-то фрукты и спичечныйкоробок с двушками. И вот, зажав в кулакенесколько двухкопеечных монет, я поплеласьискать телефон-автомат.

Мне было уже наплевать, что одной рукойприходилось постоянно поддерживать прокладку,так как все роженицы выглядели здесь одинаково –с рукой между ног, и я не была исключением. Трусыбыли в роддоме категорически запрещены, и если укого-то их находили – скандал устраивался вплотьдо главврача. Так я и шла – одна рука между ног, ав другой – монетки для телефона. Шла медленно, постеночке. И слава Богу – потому что, когда у менявсё закрутилось перед глазами, и я рухнула,потеряв сознание, стенка меня просто спасла отпадения навзничь...
Я открыла глаза от лёгкого похлопывания по щеке.
– Ох, напугала же ты меня! – услышала я голоспожилой медсестры. – Давай, я помогу тебе встатьи отведу в палату.
– Мне позвонить нужно… домой...
– Вот полежишь полчасика и пойдешь, ты ещеслабенькая, а пока – отдохни,- приговаривала она,помогая мне улечься.

23 часа 45 минут.
Я прислушалась к своему организму – вродебы всё нормально, голова не кружилась, ноги-рукидвигались нормально. Тогда я решила повторитьсвою попытку и сходить опять к телефону. Медленно,боком слезла с кровати, одела халат, сделала парушагов по палате… и вдруг из меня начали выпадатькакие-то горячие, очень странные красно-бурыекуски… А я смотрела себе под ноги, гдерастекалась эта непонятная кровавая масса, и вголове у меня была только одна мысль: «Сейчасповезут в операционную...»
Я вскрикнула от испуга, но подступающая тошнота имгновенное головокружение лишили менявозможности понять происходящее. Я опять упала вобморок. На сей раз – навзничь, сильно ударившисьспиной об угол кровати...
На зов моих соседок сбежался весь медицинскийперсонал.
Нашатырный спирт ударил в нос. Я открыла глаза иувидела незнакомые лица… белые колпаки и халаты.Кто-то затягивал мне на руке жгут, пожилой врачискал вену...
Что-то горячее обожгло руку, стало нечем дышать...
– Мне плохо, – успела выговорить я.
Но в ответ услышала:
– Не волнуйся, девочка, сейчас пройдёт. Этокальций, он остановит кровотечение… Уж очень мнене хочется выскабливать тебя. А вот швы нужнопроверить, могли и разойтись во время падения, – сказал врач и погладил меня по голове.
– Я боюсь, – промолвила я, когда дурнота от уколапрошла и… заплакала…
– Не бойся, я посижу с тобой, – сказал доктор, когдавсе проверки были сделаны и выяснилось, что швывсё-таки выдержали нагрузку и не разошлись.

Этот замечательный врач просидел со мной всюночь, не смыкая глаз. Он реагировал на каждый мойшорох, на каждое движение. Он поправлял мнеодеяло и поднимал подушку. Он оказался простохорошим человеком и как бы извинялся такимобразом за халатность своих коллег...

На следующий день я написала мужу записку, вкоторой было только одно предложение:
«Такое можно испытать только один раз в жизни.»

***

А потом мне три дня не приносили ребёнка,ссылаясь на то, что он «устал в родах» и долженотдохнуть. На самом же деле, мой наследный принцбыл в барокамере, так как провёл без воды намногобольше времени, чем это в медицине допустимо иродился в асфикции. Когда я его первый разувидела – мне стало дурно, у малыша вместо глазныхбелков было сплошное кровавое месиво. Но, славаБогу, всё обошлось.

Вскоре, после всех вышеописанных событий,вернулся из отпуска папин бывший однокашник,который через год стал главным врачом тогосамого родильного отделения и разогнал половинумедицинского персонала, – я так и не поняла,почему – то ли после моего рассказа о том, как сомной обращались, то ли по каким-то другимпричинам.

Но это всё произошло потом. А на истории сродами, я думаю, можно уже поставить точку.

Ах, да, чуть не забыла: мальчик унаследовал моюлюбовь к «Докторской» колбасе и, в отличии отменя, до сих пор уплетает «творожоксосметанкой»так, что только треск за ушами стоит.

На этом я хочу закончить повествование о своихединственных родах. Единственных – потому, чтонаши медицинские работники отбили у менянавсегда желание еще рожать детей. Вот, если быможно было избежать этой процедуры, я думаю, уменя их было бы по меньшей мере пятеро!

***

В моей палате было семь женщин, которые рожали водин день. Шесть мальчиков и одна девочкапоявились на свет Божий 17 сентября 1987 года вроддоме им. Видемана в городе Ленинграде.

Автор неизвестен))))

Пожаловаться
Рубрика:  Копилка советов
Подпишись на канал baby.ru в Яндекс.Дзен
Консультация врача »
Добавить комментарий

Комментарии пользователей

 6
Ангелочек
ужас просто(((((((((((((((
ОтветитьНравится 
Варвара
Рассказ супер!!! Прям зачиталась)
Жаль, что такое отношение в роддомах еще существует… Сволочи, блин!!!
А Вас с рождением малыша!))) Пусть будет здоровеньким и крепким)
ОтветитьНравится 
Самый страшный рассказ… просто жуть!!!!!!!!!!
ОтветитьНравится 
очень схоже с моими первыми родами в 1996 г… тогда везде похоже кошмарило в роддомах...
ОтветитьНравится 
Елизавета
ужас!!!!
у  меня всё прошло намного лучше… если бы так же, о втором точно не задумывалась бы...
ОтветитьНравится 
Алёна
Вот это жесть!
Не дай Бог кому то ещё пережить такое...
ОтветитьНравится 
Добавить комментарий
Другие статьи на эту тему
Актуальные посты
Сейчас читают
Новость дня,