«Кажется, я застряла на стадии гнева» – так пишут в чатах поддержки, в переписках с подругами, в постах о разводе и диагнозе. Схема из пяти стадий разошлась по Сети настолько широко, что превратилась в бытовую линейку: человек прикладывает её к себе и проверяет, правильно ли он горюет. Автор схемы, между тем, описывала других людей и другую ситуацию.
Пять стадий принятия неизбежного – отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Модель предложила швейцарско-американский психиатр Элизабет Кюблер-Росс в книге «О смерти и умирании» (1969). Она построила её на беседах с неизлечимо больными пациентами клиники Чикагского университета, то есть описывала реакцию человека на собственный близкий конец, а переживания родственников после утраты в модель не входили.
На горе после потери близкого схему распространили позже – в 2005 году, в книге «О горе и горевании», которую Кюблер-Росс написала вместе с Дэвидом Кесслером. Единственная крупная эмпирическая проверка модели, Йельское исследование горевания (JAMA, 2007, 233 участника), дала неожиданный результат: пики эмоций шли в предсказанном порядке – неверие, тоска, гнев, депрессия, – но самым частым состоянием с первого месяца оказалось принятие, а главной тяжёлой эмоцией была тоска по умершему, а не депрессия. Сама Кюблер-Росс никогда не настаивала, что стадии обязательны, идут строго по очереди и переживаются всеми.
Откуда взялись 5 стадий принятия и о чём была книга на самом деле
История началась в 1965 году с курсовой работы. Четверо студентов Чикагской теологической семинарии выбрали темой «последний кризис в жизни человека» – умирание, и пришли за помощью к Элизабет Кюблер-Росс, которая работала в медицинской школе при Чикагском университете. Ей нужно было организовать студентам разговоры с умирающими пациентами больницы. Оказалось, что таких разговоров в клинике не вёл никто: врачи 1960-х обходили тему смерти молчанием, а пациенты умирали в одиночестве информационного вакуума.
Из этих бесед выросла книга. В 1969 году издательство Macmillan выпустило «О смерти и умирании». Книга стала бестселлером, а стадии до сих пор преподают в медицинских ВУЗах – это отметили и авторы Йельского исследования. Пять стадий были в книге побочным наблюдением: психиатр заметила, что реакции пациентов на смертельный диагноз повторяются.
Пять стадий вынули из контекста паллиативной палаты и приложили ко всему: к утрате близкого, к разводу, к увольнению, к переезду, к поломке айфона в Интернет-мемах. К 2005 году Кюблер-Росс вместе с Дэвидом Кесслером сама расширила модель на горюющих – вышла книга «О горе и горевании». Но расширение не сделало схему проверенной: у неё по-прежнему не было исследовательской базы, и критики указывали на это с самого начала.
В интервью Опре Уинфри Кюблер-Росс призналась, что, думая о собственной приближающейся смерти, чувствует, прежде всего, гнев, хотя сама описала принятие как финал.
В последнем телеинтервью Опре Уинфри Кюблер-Росс описала свои чувства по поводу приближающейся смерти словами «злая, злая, злая». Её сын Кеннет после смерти матери говорил обратное: что она была на стадии принятия много лет и относилась к смерти как к выпускному.
Стадии принятия ситуации в психологии по порядку
Ниже – пять этапов в классической последовательности; читайте их как список возможных состояний, из которых график прохождения не складывается.
Отрицание
Психика ставит заслон между человеком и информацией, которую невозможно вместить целиком. Женщина выходит из кабинета врача и не может повторить ни одного слова из десятиминутного разговора. Мужчина неделю покупает в магазине печенье, которое любила умершая жена. Родители обходят четвёртого специалиста в надежде, что диагноз ребёнка отменят.
Типичные формулировки: «Это ошибка в анализах». «Он вернётся, ему просто нужно время». «Со мной такого случиться не могло».
Что помогает: короткие фактические напоминания без нажима, привычная бытовая рутина, записанные на бумаге слова врача – в отрицании память работает плохо, и запись потом заменяет пересказ.
Что делает хуже: требование «прими уже наконец» и лавина медицинской информации в первые сутки. Человек в отрицании не усваивает объёмные тексты.
Чем опасно затянувшееся отрицание: отказ от лечения, месяцы ожидания «возвращения» ушедшего партнёра, непрожитое горе, которое всплывает через годы на пустяковом поводе.
Гнев
Когда заслон падает, приходит злость, и адресат у неё почти всегда неверный. Достаётся врачам, которые «проглядели», медсестре с грубым голосом, второму родителю, живым родственникам, друзьям с их неуместными словами, самому умершему – за то, что не берёг себя. Настоящую причину злить бессмысленно, поэтому человек злится на тех, кто рядом.
Типичные формулировки: «Почему именно мы». «Врачи убили его своим равнодушием». «Как он мог так со мной поступить».
По каким признакам узнать: вспышки на детей из-за рассыпанного печенья, ссоры с коллегами из ничего, ощущение, что все вокруг ведут себя бестактно.
Что помогает: физическая нагрузка до усталости, письмо адресату гнева, которое вы не отправите, и разрешение себе злиться. Стыд за гнев тормозит горевание сильнее, чем сам гнев.
Что делает хуже: попытки быть «сильной и спокойной» на людях, а потом срываться дома на тех, кто зависит от вас.
Торг
Попытка вернуть контроль через сделку. С врачами, с судьбой, с собой, с бывшим мужем. Формула всегда одна: если я сделаю то и это, реальность отменится. «Если я стану идеальной женой, он вернётся». «Сдам ещё три анализа в другой лаборатории – диагноз изменится». «Господи, я брошу курить, только пусть он выживет».
У торга есть вторая, более коварная разновидность – торг назад: «Если бы я вызвала скорую на два часа раньше». «Если бы не отпустила его в ту поездку». Это уже не сделка, а вина, переодетая в сделку. Такой торг даёт иллюзию контроля над прошлым, и выйти из него труднее, чем из гнева.
Работает здесь одно упражнение: разложить на бумаге в две колонки, что было в вашей власти и что не было. Не в голове, а на бумаге, по конкретным пунктам, с датами. На бумаге труднее подменить один пункт другим. А вот целители, «правильные мысли» и обещания за деньги продаются на торге лучше всего.
Депрессия
Слово «депрессия» в модели Кюблер-Росс обозначает состояние глубокой печали, а клинический диагноз врач ставит по другим критериям и другим срокам. Здесь – про пустоту, когда торг перестал работать и стало ясно: прежней жизни не будет.
По каким признакам узнать: сон по четыре часа или по двенадцать, еда без вкуса, отмена всех встреч, ощущение, что усилия бессмысленны, тело как в вате.
Что помогает: режим сна, еда по часам даже без аппетита, один выход из дома в день – хоть до магазина, – и разговор с человеком, который умеет молчать и не даёт советов. Просить «просто побудь со мной» – нормально.
Что делает хуже: алкоголь, советы «займись делом», обесценивание («у других хуже»). И бесконечное листание ленты вместо сна.
Если состояние не сдвигается месяцами или появляются мысли о том, что жить незачем, схему пора закрыть и записаться к врачу. Об этом – в разделе о затяжном горе.
Принятие
Принятие не означает, что стало хорошо. Оно означает, что вы перестали спорить с фактом и начали строить жизнь, в которой этот факт есть. Узнать его можно по мелочам: вы планируете отпуск на будущий год. Вспоминаете ушедшего и улыбаетесь. Обсуждаете диагноз ребёнка как задачу. Боль приходит волнами – на дни рождения, годовщины, в чужих роддомах и школьных чатах, – но между волнами есть жизнь. Про себя люди на этой стадии говорят коротко: «Я живу с этим».
Откат назад через полгода после того, как «всё наладилось», – нормальная часть процесса. Годовщины и первые праздники без человека возвращают острую боль на несколько дней, и это описанное, ожидаемое явление.
Таблица: пять стадий, типичные фразы и что помогает
|
Стадия |
Что происходит внутри |
Типичная фраза |
Что помогает |
|
Отрицание |
Психика дозирует информацию |
«Это ошибка, перепроверьте» |
Факты короткими порциями, запись на бумаге |
|
Гнев |
Злость ищет адресата и не находит |
«Почему именно мы» |
Нагрузка, неотправленное письмо, право злиться |
|
Торг |
Попытка выкупить прежнюю жизнь |
«Если я..., то всё вернётся» |
Две колонки: что зависело от вас, что нет |
|
Депрессия |
Осознание необратимости |
«Ничего больше не имеет смысла» |
Сон, еда по часам, один выход из дома, молчаливый спутник |
|
Принятие |
Перестройка жизни вокруг факта |
«Я живу с этим» |
Планы на будущее, ритуалы памяти |
Шестая стадия: поиск смысла
В 2019 году Дэвид Кесслер, соавтор Кюблер-Росс по книге «О горе и горевании», добавил к пяти стадиям шестую – поиск смысла. Принятие фиксирует факт утраты, но не отвечает на вопрос, как жить дальше и зачем. Смысл не обязательно возвышенный. Кто-то открывает фонд, кто-то начинает водить машину, потому что раньше за рулём всегда был муж, кто-то перестаёт откладывать разговоры с живыми родственниками.
Кесслер отдельно оговаривает: на шестой стадии человек признаёт, что интенсивность горя со временем спадёт, а печаль не исчезнет никогда. Это честнее, чем финальное «принятие» в исходной пятёрке, которое многие читают как обещание вернуться в прежнее состояние.
Сколько длится каждая стадия – что показали исследования
Долгое время схему не проверял никто. Первую серьёзную попытку сделали в Йельском университете: с 2000 по 2003 год исследователи наблюдали 233 человека, потерявших близкого от естественных причин, и замеряли пять показателей – неверие, тоску, гнев, депрессию и принятие – с первого по двадцать четвёртый месяц после утраты. Результаты опубликовал JAMA в 2007 году.
Что получилось:
- неверие было максимальным в первый месяц и дальше только снижалось;
- тоска достигала пика на четвёртом месяце;
- гнев – на пятом;
- депрессия – на шестом;
- принятие росло все два года.
Порядок пиков совпал с моделью. Но два вывода расходятся с моделью. Первый: принятие оказалось самым частым состоянием на всём отрезке наблюдения, включая первый месяц, – то есть человек не «доходит» до принятия в конце, оно есть с самого начала и постепенно крепнет. Второй: главной тяжёлой эмоцией была не депрессия, а тоска по умершему, которая держалась в лидерах два года.
Практический ориентир из этой работы: все негативные показатели проходят пик примерно к шестому месяцу. Если через полгода после утраты становится не легче, а тяжелее, это повод для консультации специалиста, а не для терпения.
Роксана Силвер и Камилла Вортман сразу после публикации возразили в письме в JAMA: наблюдение за средними значениями по группе не доказывает, что каждый человек проходит стадии. Средняя кривая по 233 участникам может не описывать ни одного из них.
Почему схему нельзя читать как инструкцию: пять устойчивых мифов
Миф 1. Стадии идут строго по порядку. Эмоции накладываются. Можно в один вечер трижды переключиться с отрицания на гнев и обратно, а торг вклинить между двумя приступами тоски.
Миф 2. Нужно пройти все пять, иначе горе непрожито. Кто-то не переживает торга вовсе. Кто-то не испытывает злости. Пропущенная стадия не долг, который придётся выплатить позже.
Миф 3. Можно застрять на стадии. Формулировка звучит клинично, но в модели нет ни одного критерия «застревания» – ни сроков, ни признаков. Диагностическую роль она выполнять не может, для этого есть критерии затяжного горя.
Миф 4. Депрессия в схеме – это диагноз. Нет. Диагноз ставит врач, и опирается он не на порядок стадий, а на длительность, набор симптомов и степень нарушения жизни.
Миф 5. Принятие – это когда отпустило. Принятие – это когда вы согласились, что событие произошло. Боль при этом никуда не обязана уйти.
Что психологи используют вместо стадий
Модель двух процессов
Модель, на которую чаще всего опираются в современных исследованиях горя, – модель двух процессов Маргарет Штрёбе и Хенка Схута (1999). Она описывает горевание как маятник между двумя режимами. В первом человек повёрнут к утрате: плачет, разбирает вещи, перечитывает переписку, скучает. Во втором повёрнут к восстановлению: разбирается с документами, учится платить за квартиру, если раньше этим занимался муж, знакомится с новыми людьми, ищет работу.
Ключевая мысль модели: качаться между режимами – норма, и переключение на быт не считается бегством от горя. Штрёбе и Схут прямо пишут о необходимости дозировать горевание, брать паузы от обеих групп задач. Тот, кто час хохочет с подругой в кафе через две недели после похорон, не «плохо горюет». Он делает то, что описано в модели.
Практический перевод: если вы поймали себя на том, что смотрите сериал и вам легко, не отменяйте это чувством вины.
Задачи горевания по Вордену
Второй подход, распространённый в психотерапии, – четыре задачи Дж. У. Вордена. Вместо стадий, которые с человеком происходят, здесь задачи, которые человек делает: признать реальность потери, прожить боль, приспособиться к миру без ушедшего и найти для него место в новой жизни, продолжая жить свою. Разница в позиции: стадии превращают горюющего в пассажира, задачи – в того, кто идёт.
Работа с горем по Фрейду
Зигмунд Фрейд ещё в 1917 году в работе «Печаль и меланхолия» описал горевание как труд: отказ от прежней связи, приспособление к новым обстоятельствам, построение новых отношений. Схема грубая, но из неё выросло всё, что писали о горе после, и в российских статьях её до сих пор поминают рядом с Кюблер-Росс.
Стадии принятия неизбежного не только при смерти близкого
Модель приложили ко всему, но работает она в разных ситуациях по-разному.
Развод. Здесь торг растягивается сильнее всего, потому что второй участник жив и с ним действительно можно торговаться. Отсюда месяцы попыток «поговорить ещё раз», обещаний измениться, походов к семейному психологу в одиночку. Гнев тоже получает живую цель, и это одновременно облегчает и затягивает: злиться на человека, который отвечает, можно годами.
Диагноз у ребёнка. Отрицание маскируется под активность: родители обходят десятого специалиста и называют это ответственностью. Торг звучит как «пройдём три курса реабилитации и догоним норму к школе». Принятие в этой ситуации выглядит непривычно: это переход к длинной работе с реалистичными целями.
Замершая беременность и выкидыш. Особый случай: окружение часто не считает это утратой. Стадии проходят без свидетелей, коллеги не в курсе, соболезнований нет. Гнев может направляться на беременных в очереди в консультации, и женщине от этого стыдно вдвойне. Из-за стыда она чаще всего вообще никому не говорит, что горюет.
Вынужденный переезд или потеря работы. Отрицание короткое, зато торг с обстоятельствами длинный, а депрессия часто маскируется под усталость от логистики.
Что говорить человеку на каждой стадии и чего не говорить
- Отрицание. Работает: «Я рядом, расскажи, когда захочешь». Не работает: «Ты должна признать реальность».
- Гнев. Работает: «Злись, я не уйду». Не работает: «Не надо так о врачах, они старались».
- Торг. Работает: «Ты сделала всё, что могла сделать тогда, тем, что знала тогда». Не работает: «Прошлого не вернуть, живи дальше».
- Депрессия. Работает: «Я привезла суп, поем с тобой». Не работает: «Тебе надо развеяться».
- Принятие. Работает: «Расскажи о нём». Не работает: «Вот и хорошо, ты справилась».
И универсальное: конкретное предложение помощи лучше открытого «звони, если что». «Я забираю твоих детей из садика в среду и четверг» – это помощь. «Обращайся» человек в горе не использует никогда.
Когда пора к специалисту: признаки затяжного горя
Большинство людей проходят через горе без специальной помощи, опираясь на близких. Примерно у десятой части потерявших близкого развивается затяжное расстройство горя – состояние, которое включено в международные классификации болезней и требует лечения.
Сроки в двух классификациях различаются. МКБ-11 допускает диагноз, если реакция горя сохраняется необычно долго – от шести месяцев после утраты. DSM-5-TR ставит порог выше: не раньше годовщины смерти. Основной признак в обеих системах один – неотступная тоска по умершему или постоянная сосредоточенность на нём, при которой человек не может вернуться к обычной жизни.
Поводы записаться к психологу или психиатру, не дожидаясь формальных сроков:
- тоска не ослабевает месяцами, а жизнь остановилась в дне утраты;
- вы не можете работать, вести дом, заниматься детьми;
- вы избегаете всего, что напоминает о произошедшем, вплоть до смены маршрутов и отказа от встреч;
- появилось стойкое ощущение, что жить незачем.
Последний пункт – причина обратиться за помощью сегодня, а не когда-нибудь. В России работает бесплатная круглосуточная горячая линия Центра экстренной психологической помощи МЧС России: +7 (495) 989-50-50, а также интернет-служба психологической помощи на psi.mchs.gov.ru – анонимно и без записи.
Диагноз по статье в Интернете не ставится, включая нашу. Список выше – повод дойти до специалиста, но диагноза он не заменяет.
Часто задаваемые вопросы
Сколько стадий принятия неизбежного выделяют?
В классической модели Кюблер-Росс их пять. Дэвид Кесслер в 2019 году предложил шестую – поиск смысла. Другие авторы описывают процесс горевания через три, четыре или семь фаз, и единой утверждённой схемы в психологии нет.
В каком порядке идут стадии принятия ситуации?
Канонический порядок: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. В реальности последовательность нарушается почти всегда, а часть этапов может выпасть.
Чем стадия смирения отличается от принятия?
Это два перевода одного и того же пятого этапа. «Смирение» звучит как отказ от борьбы, поэтому психологи предпочитают слово «принятие»: речь о признании факта, а не о покорности.
Можно ли застрять на одной стадии?
Выражение бытовое, а не клиническое. В модели нет критериев застревания. Если состояние не меняется полгода и дольше, оценивают уже не стадию, а признаки затяжного расстройства горя.
Сколько времени занимает каждая стадия?
Сроков в модели нет. Йельское исследование зафиксировало, что тяжёлые эмоции у участников проходили максимум примерно к шестому месяцу после утраты, но это средние значения по группе, а не норма для отдельного человека.
Применимы ли стадии принятия к разводу и увольнению?
Схему часто прикладывают к любым потерям, и как язык для описания эмоций она годится. Как прогноз – нет: у развода и увольнения другая динамика, там торг реальный и может длиться годами.
Депрессия в модели Кюблер-Росс – это диагноз?
Нет. Это название состояния глубокой печали внутри схемы. Клиническую депрессию диагностирует врач по критериям длительности, набора симптомов и нарушения повседневного функционирования.
