Боже, как хорошо. Лежишь себе спокойненько, кушаешь время от времени, музыку классическую слушаешь. Ой, зачем же так громко-то. Это же Чайковский, а не Бах! Голос: У-ти, мой хорошенький, брыкается. Музыка очень громкая. Сейчас мы ее потише сделаем. – Сами вы «у-ти». Вот представьте себе, разговаривают со мной, как с идиотом, так и нормальный язык забыть можно. Уже месяцев восемь с половиной. У-ти да у-ти. Иногда, правда, разбавят хорошей книжкой...
Или вот в самом начале меня куда-то возили, и я слушал чудесные лекции. Однажды я так слова просил, что меня из зала вынесли и в медпункт отвели. Сказали: «Вам надо полежать, и он успокоится». Да как тут успокоишься, практически судьбы людей решаются. Представляете, она такая честная, а он ей не верит. Спрашивает: «Молилась ли ты на ночь?» Тут я не выдержал и заорал: «Да не обманывала она тебя!» Ну, меня и повязали.
У меня, знаете ли, вообще много проблем. Недавно за мной шпионили. Я лежу себе тихонько, сочиняю стихи, очень уж мне Пушкин накануне понравился, и вдруг ЧУВСТВУЮ: меня подслушивают. А я ведь вслух сочинял! Вот я и думаю, а если кто услышал и себе записал, кто же мои авторские права защищать будет? Собственно, так и охоту сочинять отбить можно. Я на них очень тогда обиделся.
А тут я случайно их разговор услышал. Моя будущая мама, вроде неглупая женщина, и говорит: «Если мальчик – то голубое надо покупать, если девочка – то розовое». ТУТ вы меня поймете, я взвился, они ведь даже не поинтересовались моим мнением. А я ведь люблю зеленое. И потом, что это за разговор «если, то тогда...». Могли бы и понять же, что здесь личность, не терпящая уравниловки.
Или вот недавно решили, что я должен родиться в воде. «Наберем, – говорят, – ванну, включим музыку, зажжем свечи и будем ждать». Ага, дождутся они меня, да ни за что. Что я, с ума сошел, из тепла в холодную воду лезть. «Мороз и солнце, день чудесный...» Да никогда. Слава Богу, будущий папа отговорил, тоже, кстати, неглупый мужик. Судя по разговорам мамы с подругами.
Благодаря им я, когда вылезу, всех уже узнавать в лицо буду. Тетя Клава с неудачно окрашенными волосами, дядя Петя с вставной челюстью, ну, собственно, и так далее, вы ведь понимаете: в женской компании описывают. Причем я присутствовал при самых разных описаниях одного человека.
Ну, а рожать меня будут в роддоме. Я ведь, знаете, придерживаюсь классических форм жизни. В роддоме мне за маму даже страшно стало. Я-то сильный, выдержу, а вот она совсем сникла. Кругом, что ни соседка, то ходячая медицинская энциклопедия. Меня практически с землей сровняли и ножкой притопнули. Чего только обо мне не наговорили! И о моих будущих умственных способностях, и о моем физическом развитии.
По их словам, у мамы все признаки «ни мышонка, ни лягушки, а неведомой зверушки». Только я чувствовал, мама им не очень-то и верит. Но мне, знаете, так обидно стало, что я просто решил им все в лицо высказать.
И стал выход искать, благо нетрудно: у меня план был. Ну, вылез я, только им собрался речь сказать, а они смеются все, радуются. Я и решил перенести речь на некоторое время. Вообще я так подумал, что и тут тоже неплохо. Солнышко светит, тепло, все ко мне внимательно относятся, подарки дарят, только рот открою – накормят, закрою – меняют пеленки. Они, правда, ко мне обращаются только «у-ти-у-ти» да «агу-агу». Я решил схохмить да и передразнил – «агу-агу». Что тут было, как они смеялись, видимо, поняли шутку.
Теперь мы с ними частенько се вспоминаем: я им «у-ти-у-ти», а они мне «агу-агу». И все остаются очень довольными. (с)
Журнал Домашний Очаг
Или вот в самом начале меня куда-то возили, и я слушал чудесные лекции. Однажды я так слова просил, что меня из зала вынесли и в медпункт отвели. Сказали: «Вам надо полежать, и он успокоится». Да как тут успокоишься, практически судьбы людей решаются. Представляете, она такая честная, а он ей не верит. Спрашивает: «Молилась ли ты на ночь?» Тут я не выдержал и заорал: «Да не обманывала она тебя!» Ну, меня и повязали.
У меня, знаете ли, вообще много проблем. Недавно за мной шпионили. Я лежу себе тихонько, сочиняю стихи, очень уж мне Пушкин накануне понравился, и вдруг ЧУВСТВУЮ: меня подслушивают. А я ведь вслух сочинял! Вот я и думаю, а если кто услышал и себе записал, кто же мои авторские права защищать будет? Собственно, так и охоту сочинять отбить можно. Я на них очень тогда обиделся.
А тут я случайно их разговор услышал. Моя будущая мама, вроде неглупая женщина, и говорит: «Если мальчик – то голубое надо покупать, если девочка – то розовое». ТУТ вы меня поймете, я взвился, они ведь даже не поинтересовались моим мнением. А я ведь люблю зеленое. И потом, что это за разговор «если, то тогда...». Могли бы и понять же, что здесь личность, не терпящая уравниловки.
Или вот недавно решили, что я должен родиться в воде. «Наберем, – говорят, – ванну, включим музыку, зажжем свечи и будем ждать». Ага, дождутся они меня, да ни за что. Что я, с ума сошел, из тепла в холодную воду лезть. «Мороз и солнце, день чудесный...» Да никогда. Слава Богу, будущий папа отговорил, тоже, кстати, неглупый мужик. Судя по разговорам мамы с подругами.
Благодаря им я, когда вылезу, всех уже узнавать в лицо буду. Тетя Клава с неудачно окрашенными волосами, дядя Петя с вставной челюстью, ну, собственно, и так далее, вы ведь понимаете: в женской компании описывают. Причем я присутствовал при самых разных описаниях одного человека.
Ну, а рожать меня будут в роддоме. Я ведь, знаете, придерживаюсь классических форм жизни. В роддоме мне за маму даже страшно стало. Я-то сильный, выдержу, а вот она совсем сникла. Кругом, что ни соседка, то ходячая медицинская энциклопедия. Меня практически с землей сровняли и ножкой притопнули. Чего только обо мне не наговорили! И о моих будущих умственных способностях, и о моем физическом развитии.
По их словам, у мамы все признаки «ни мышонка, ни лягушки, а неведомой зверушки». Только я чувствовал, мама им не очень-то и верит. Но мне, знаете, так обидно стало, что я просто решил им все в лицо высказать.
И стал выход искать, благо нетрудно: у меня план был. Ну, вылез я, только им собрался речь сказать, а они смеются все, радуются. Я и решил перенести речь на некоторое время. Вообще я так подумал, что и тут тоже неплохо. Солнышко светит, тепло, все ко мне внимательно относятся, подарки дарят, только рот открою – накормят, закрою – меняют пеленки. Они, правда, ко мне обращаются только «у-ти-у-ти» да «агу-агу». Я решил схохмить да и передразнил – «агу-агу». Что тут было, как они смеялись, видимо, поняли шутку.
Теперь мы с ними частенько се вспоминаем: я им «у-ти-у-ти», а они мне «агу-агу». И все остаются очень довольными. (с)
Журнал Домашний Очаг
