Часть 4
Типа, рвем. Летим, уже вижу знакомые силуэты нашего города, и понимаю, что летит он прямиком к дому, только это, как- то «слишком прямиком», если не тормознуть и не попросить, вежливо, что бы дополнительно не напугать, то до нашего дома будет, действительно, абсолютно прямая дорога, а случайным кварталам, которые он снесет и дыркам в домах я потом буду объяснять: извините, так получилось, спешили очень.
– Поставь меня на землю, а??
– Да, пожалуйста.
Бежим, все еще бежим, хотя погони уже нет, несытые зубки далеко позади и тут меня аккуратно стукают по спине, типа, извините, можно вас отвлечь на секунду?
Я понимаю, что это аккуратно, но все равно – бревном по спине. Чувствительно так. Обреченно притормаживаю, оборачиваюсь… Что? Опять? Чего тебе надобно, дитятко? Опять оно, Тадж-Махал – переросток. Я понимаю, что его надо пожалеть, а его потуги ничего не разрушить, прям-таки, надо оценить, может наградить как-нибудь… потом.
Оно действительно шло аккуратно, на цыпочках, даже на коготках иногда, что бы ничего не пришлось потом выкапывать со второго подземного этажа…
– Чего тебе? Уже, по сути, привычно интересуюсь…
– Это ваше… -В двух кончиках коготков наши сумки: моя, джамина и натина, ну, надо же, какая честная добродушная Джамалунгма.
Сказать «спасибо» не успеваю, уже повернулся и уходит, и ничего-то ему нашего не надо. Интересно, если через его нос, как неугомонные сопли, сначала пролетели мы, потом он из «в где-то» вычихал Лимура, потом наши вещи… Великой флегматичности сущность… Уважаю… Только как это теперь объяснить обычным людям, застрявшим с отвисшими челюстями в самых причудливых позах и провожающих ЭТО несколько выпученными глазами…
Да-а-а… выражение лиц… отделение даунов позавидует. Ничего более умного не нахожу, как обернуться к ближайшему соляному столбу и спросить: А что это было? Идиотизм вопроса, почему-то, примеряет всех с мыслью, что это был один общих афигительно большой глюк.
… На этом и расстаемся.
– Народ, домой, быстрее, вдруг мы что-нибудь еще забыли в его внутренностях (кстати, а где тогда находится город, из которого мы выбирались через носоглотку этого «ребеночка»??)
Fin
Дома бардак, суматоха, мельтешня и… безропотный, «попавший под раздачу» мент. Тихо сидящий в углу кухни, не сопротиляясь, принимающий на себя пощечины (книжкой… толстой- это от Лизы, со словами- «Козлы!»), удары по голове табуреткой- от Хельги
– Пауль, встань, пожалуйста – я встаю, прижимаюсь к холодильнику, Хельга цепляет табуретку за ножки, лупит ею несчастное чмо в форме…
– Как вы могли, уроды! Не проверив! Отправить автобус с людьми на поживу твари! Отморозки!.. На, Пауль,- вручает табуретку, убегает. Я, несколько обалдев, возвращаю на место и сажусь на «ударный инстркмент».
Мент даже не уворачивается, давно это началось, наверно, принимает все удары: Яра, Димки (наотмашь, в морду с кулака, после которого отваливается плитка, судя по отработаному движению Димки, далеко не первая, он подхватывает ее, с чертыханиями дергает из кухни, возвращается с клеем в одной руке и плиткой в другой, обреченно пришпандоривает ее на место, после чего, мент опять получает по морде, очередная плитка, Димка ускакал за клеем…) После восьмой плитки я, затягиваясь сигаретой, спрашиваю у тельца в форме:
– Чего это они? Мы же уже дома, все в порядке?
Тот обреченно пожимает плечами:
– Да, мы – идиоты, козлы, наш прое… виноваты…
Я ему даже в где-то сочувствую – И надолго они так?
– Наверно еще на неделю… – вздыхает, сипя через выбитые зубы..
– ?? И как ты это выдержишь?
– Выдержу, мне еще только полчаса отдежурить осталось, Остальное – к сменщику. Скоро подойдет…
Докуриваю сигарету, пожимаю плечами. Ладно, если все так понятно и … все такое, я, пожалуй, спать… Клубитесь без меня.
Иду, ложусь, засыпаю… Ба-а-алин… будильник! Неужели опять на работу…
А как было хорошо, после всех приключений, выкупаться в ванной, покурить и заснуть… Жаль. Опять только сон… Пойду Натке расскажу.