Глава 16
– А почему ты так хорошо ориентируешься в этих погребах, Арани?
– А ты как думаешь? Или считаешь, что я похожа на гоблина? – сердитый высверк из-под тяжелой челки.
– Знаешь, на счет похожести… ты не гоблин, но тут тебя хорошо знают, и черепашка твоя их хорошо знает… на вкус. Может, жили вместе какое-то время… Все равно идем. Расскажешь? – она пожимает плечами.
– Можно. Время есть, спешит уже некуда, если кто и хотел испортить праздник, сюда уже не сунется, пока не выйдем на поверхность.
– А че так?
– Потерпи. Дойдем до камер, если живые есть, нас станет больше, и мы будем злей.
– Гоблины- не дураки, в подземных переходах магам особо не развернуться – обвалится все. Будут ждать снаружи… Если будут ждать… – она говорит негромко, как-то бесцветно, ровно, но от ее спокойного голоса по коже бегают мурашки –А, почему знаю как здесь что – была тут… будущим коронным блюдом… особым… сбежала… – паузы между словами становятся все больше – Пока бродила по лабиринту, нашла место, где хранились старые артефакты, один из них создает поле вокруг того, кто его носит – абсолютная защита, но и изнутри ничего сделать нельзя – идеальная клетка. Ушла на поверхность. Жила… Как-то… Потом подобрала Сиу, маленькой еще совсем, полураздавленной – улитка зачепила, а такая если наступит, то или от веса ее кончишься или от слизи – выжигает… Выходила. Скорпионы практически неприручаемы, но тут особый случай, она мне скорее дочь… не очень умная, но послушная и понимаем мы друг друга без слов, Притерлись… за 200-то лет...
– Сколько? – я поперхиваюсь. Она не отвечает, словно не слышит, а я не решаюсь переспросить. Вот тебе и девушка – подруга – кошечка, мы для нее младше чем эмбрионы.
– Вот, пришли. – все останавливаются, натыкаясь на спины передних, как в лучших традициях американской кинокомедии. – Там камеры. Могут быть еще охранники. А могут и не быть.
– Здесь не один вход-выход, просто я других не знаю. – она замолкает, затихает, гаснет в звуке, как будто прикрутили фитиль в керосиновой лампе. Ей не хочется туда, я чувствую это кожей. Нам всем туда не хочется.
Практически дошли, и вот, на тебе, стали. Угар всех этих бешеных часов войны- издевки сошел на нет. Мы уже ничего не сможем изменить, надо только сделать шаг и выяснить что и как с теми, ради кого все это было запущено миллион секунд- часов- лет назад.
– Пошли. – я устал бояться ближайшего будущего.
Тусклый свет от чадящих факелов тонет в бесконечном тоннеле коридора, а по обеим сторонам, решетчатые стены и неясные тени в глубине земляных клеток.
Арани подходит к ближайшей из клеток, неясный жест и замок разваливается, как песочный кулич. Шаг к следующей двери и аналогичный жест. Следующий шаг. Вскрытая клетка. По-моему кошка даже не смотрит, есть ли в ней кто живой.
Она шагала как кукла, открывая одну клетку за другой, словно исполняла танец, с повторяющимися движениями- еще, еще, еще…
Из первых клеток неуверенно высунулись знакомые до зубовной боли, волохатые пятаки. Всхрюкивая и принюхиваясь, они неуверенно начали выходить на свет корридора.
– Арани,- я рискнул нарушить ее сомнамбулический танец – Кто они? Нам их того?? – медленный поворот головы, словно выбирается на поверхность с огромной глубины темного, мерзкого как чей- то плевок на перилах, прошлого. Покачала – Нет. это свои… Выродки....
– ?? Типа? Вегитарианцы что ли?
– Типа… – они столпились вокруг Арани, как дети, вокруг деда Мороза. Касались ее лапками, что-то щебетали, опасливо оглядываясь на нас. Я их понимаю, видок тут у всех – «Щаз порвем!».
– А что, много тут еще клеток? Хочется закончить взлом этого гребаного погреба в этой жизни. У людей жизнь-то покороче чем… у скорпов, будет.
Один из гоблинов неуверенно подходит ко мне и задрав голову каркает что-то.
– Чего?
– Кулон надень на шею,- меланхолично напоминает Амазонка, заворожено глядя на картину «Второго пришествия Христа к недорослям»
– А, да. Че ты сказал?
– Я могу призвать зверя, так мы быстрее откроем клетки, которые можно открывать. Тут не всех… можно… стоит открывать… некоторые уже того… сошли с ума.
– А чего сошли-то? Вы тут, вроде, все свои, привычки и местные вкусы должны быть вам знакомы.
– Вот, поэтому и сошли. Когда изо дня в день не знаешь ты или сосед станет первым кандидатом в бульон.
– Каннибализм? – Щит чертыхнулся, – Как голуби, те тоже своих жрут, правда, только подранков.
Гоблин пожал плечами.
– Так вызывать? Или вы сами?
– Зови, поросенок, нам тут культурно время проводить уже надоело… по самые яйца...
– Ёп… сь!.. А предупреждать?
Что он там сделал, я не понял, но появившаяся тварюшка сильно смахивала на великанистого йетти, только руки подлиннее, как у орангутанга, упирается в пол костяшками пальцев, белая шерсть, как если бы он никогда не выходил из подземных катакомб, и огромные, немигающие, красные глаза. Обезьяна, конечно, но разум, похоже, имеется.