Деточка, зайчик, котеночек…

Я знала одну дама, которая совершенно искренне считала, что все «эти сюси–пуси» вредны для ребенка. И если она порой обращалась к нему «деточка!», то исключительно с иронично – ругательной интонацией.
Дама эта была уверена: с малышом нужно разговаривать исключительно по-взрослому. Не помню, чтобы она назвала ребенка Федей – только Федор. И с каким непередаваемым ужасом женщина смотрела на меня и мне подобных, бегавших по детской площадке с воплями: «Сынок, деточка, не стоит облизывать качели! Медвежонок – пора домой!»
Однажды ее душа не выдержала мучений, и она сделала мне замечание: «Почему вы говорите ребенку «титя», ведь это вас принижает!». Я попыталась объяснить, что в разговоре, например, с ней, я обязательно скажу «грудь». А если уж быть совсем серьезными, то надо произносить так: «Сын, наступило время для грудного вскармливания. Подойди, я дам тебе молочную железу». Но тогда ребенок решит, то его мама сошла с ума.
Стоит ли говорить, что строгая мама была против каких-либо звукоподражаний. Сюсюканье меня тоже раздражает.
Но редко какой ребенок начинает сразу произносить такие слова, как «экзистенциализм» или «млекопитающее». Все-таки ему проще даются звукоподражания: та же «титя», «ав-ав», «мяу-мяу». И если взрослый не ограничивается только ими, то с речью ребенка все будет в порядке. И в сочетании «киска – мяу» это самое «мяу», которым он временно ограничивается, выражая свой восторг перед пушистым зверем, будет им однажды отброшено. Кстати, Федор заговорил поздно по всем меркам, его маме даже пришлось обращаться к специалистам. Не знаю, сыграло ли здесь роль стремление той дамы говорить исключительно «по серьезному».
Безусловно, с ребенком следует общаться и как со взрослым, объясняя ему что-то, радуясь его успехам или прося о помощи. И главное – всегда видеть в нем личность. Но почему к этой личности нельзя обратиться «деточка, зайчик, радость моя?» Честно – мне тоже приятно, когда муж называет меня какими-нибудь уменьшительно – ласкательными прозвищами. Не представляю, если бы он говорил нечто вроде: «Ксения, давай обсудим бюджет на текущий месяц!». И муж, кстати, тоже не против, когда мы все называем его ласково–шутливо.   Серьезности ему хватает на работе. Что уж говорить о детях! Дочка сама решила, что она – страусенок и одновременно – зауроподик и в порыве нежности требует называть ее именно так. А сынок – по мнению всей семьи – медвежонок, ведь он так забавно рычит и переваливается с ноги на ногу.